Ты мой трофей  - Юлия Динэра

– Плевать я хотел на твою полицию. – Брюнет вырывает у меня телефон и демонстративно засовывает в карман своих брюк.

Я усмехнулась.

– Было бы плевать, не забирали бы телефон.

– Не будь глупой. Ты сама себе выстраиваешь препятствия. – Мужчина достал мобильник и протянул мне обратно, я поспешно его забрала и сунула в карман. Вряд ли полиция здесь поможет. А напугать не получилось.

– Ладно. Что это?

Я забрала из его рук лист бумаги и принялась читать. Бред какой-то. Похоже на анкету. Но если бы не чересчур странные вопросы, особенно для приема на работу. Например, зачем ему размер моего бюста, обуви и группа крови? Это, как минимум, странно. Никаких вопросов об образовании, навыках или чего-то подобного. Хронические заболевания, генетические заболевания. Абсурд!

Я покосилась на мужчину и вырвала из его руки ручку. Заполнить этот бред не составит труда, но зато я уйду отсюда, что уже давно хочу сделать. Быстро разделавшись со всеми пунктами, я отдала мужчине эту дурацкую анкету, по которой, он за какие-то пару секунд, пробежался глазами и положил на стол. Ни одной эмоции на его лице за это время не проскользнуло.

– Все? Я могу идти?

– Не спеши так. – Он протянул мне еще один лист и, я осторожно взяла его.

– Что это?

Я как бы понимала и как бы не очень. Все приличные слова из головы повыскакивали, когда я стала читать каждый пункт и подпункт этого безумия.

– Договор. На один месяц. Испытательный срок.

– Договор на что? На рабство?

– Ты же хотела работу.

– Я никогда это не подпишу!

– Никогда не говори никогда.

Я прыснула и бросила бумагу. Хотела на стол положить, но получилось так, что та приземлилась на пол и для пущего эффекта я еще ногу на нее поставила. Брюнет проследил за моим движением, а затем вернул взгляд к лицу. Наверняка, он видел в нем недоумение. Конечно. Чего только «беспрекословное подчинение» стоит, или «полный разрыв личных контактов». Остальное даже воспроизводить не хочется.

– Я хочу уйти. – Заявила я твердо, хоть внутри меня почему-то трясло. Сердце грохотало так, что я боялась, ребра сломает. Инстинкт самосохранения, у меня, по крайней мере, работает.

– Назови свою цену.

– У меня нет цены. Люди не продаются.

– Все продается, если у тебя есть деньги. Еще скажи, что они тебя не интересуют.

– Меня не интересуете Вы и Ваше предложение.

– Один месяц. Если ты мне не подойдешь, мы попрощаемся ровно через месяц. У тебя будет все, что ты захочешь.

– Кроме свободы. Возможно, чести.

– Ты свободна сейчас? Дай-ка напомнить, ты была на побегушках у моего брата, я освободил тебя.

– Это называется курьер, в том мире, где я живу.

– Я иду на отчаянные меры, русалочка. – Он делает шаг вперед. Затем еще один. И последний, едва оставляющий пространство между нами. – Я дам тебе неделю. Подумать.

Брюнет едва поддел пальцем небольшую прядь моих волос, выбившуюся из хвоста и, продолжил:

– Назови свою цену. Я даю тебе такой шанс. Потому что когда ты снова окажешься передо мной, такой возможности больше не будет.

– Я. Не. Продаюсь. – Мне даже подбородок пришлось повыше поднять, чтобы выглядеть убедительнее. Деньги, это все, что меня сейчас волнует, но пока есть время, я из кожи вон буду лезть, чтобы их заработать. Честно.

И я не знаю, что такого сделала или сказала, но на безэмоциональном лице заиграла легкая ухмылка, которая была предназначена только для меня, словно она захлопывала какой-то капкан, но я ведь знала, что это не так. Не так!

Мужчина обошел меня, едва задев пиджаком мою руку, я обернулась. Он молча открыл дверь, и я, наконец, выдохнула, когда оказалась настолько близка к выходу из этой «клетки безумия».

– До встречи, Ариэль.

– Прощайте.

* * *

Даже когда я вернулась домой, его запах преследовал меня повсюду. На кухне, в прихожей, в моей комнате. Я стянула с себя одежду и бросила в стиральную машину, включила горячую воду в душе, такую, что прямо во мгновение делала кожу красной. Я намыливалась несколько раз, натирала кожу мочалкой до боли, помыла волосы два раза, и я все еще ощущала ЕГО. Он словно плотно засел в моей голове, и когда я закрыла глаза, вместе с запахом появилась картинка. Равнодушное лицо и мягкие прикосновения к коже, затем настойчивые пальцы, доводящие до безумия. А потом издевательское отступление.

Внизу живота снова заныло и, я захныкала, продолжая натираться мочалкой. Нужно просто избавиться от этого запаха, вот и все.

* * *

– Мне даже нос пришлось промыть.

Кофе уже остыл, пока я вкратце рассказывала Идке о том, что сегодня произошло, пришлось заказать новый и естественно, ошпарить язык кипятком. Конечно, я умолчала о многом. О пунктах договора, например. О том, что я была почти на грани чего-то отвратительно безумного.

– Теперь ты понимаешь, почему я не пойду на этот «шпионаж»?

– Не-а.

Все это время она сидела и завороженно слушала мой рассказ, и это было первое слово, которое она проронила за последние полчаса.

– Ида! Не говори ничего Владиславу Романовичу. Я просто хочу скорее забыть это и найти нормальную работу.

– Ты возбудилась?

– Что?

– Ты возбудилась, Макаренко! – Она буквально подпрыгнула от радости, словно кусок «Тирамису» увидела.

– Да иди ты.